#5
Но вот наступил ноябрь 2014. И снова обострение. На этот раз еще сильнее, чем прежде (стул более 15 раз в сутки, резкая потеря веса, много крови и слизи в стуле, боли). Я обратилась к врачу и мне прописали дополнительно салофальк в виде пены в дополнение к таблеткам. Я стала соблюдать стандартную диету (Стол №4), но это не помогало. Мое состояние становилось все хуже. Состояние усложняла моя беременность. Врачи успокаивали меня, что с обострением можно будет справиться, но мне становилось только хуже. И вот, один врач решил, что нужно назначать более серьезные препараты и прописал мне гормональный препарат — метипред. Он заверил, что препарат абсолютно безопасен и для меня, и для ребенка. Но буквально через пару дней после начала приема препарата мне резко стало хуже, а еще через несколько дней я потеряла беременность на довольно большом сроке (20 недель).
#6
Я была полностью раздавлена. После потери беременности меня госпитализировали в ГНЦК им. А.Н. Рыжих в Москве, где мне помогли улучшить состояние с помощью больших доз преднизолона внутривенно, потом я перешла на прием таблеток преднизолона. Побочные эффекты от него были ужасные: раздутые щеки, набор веса, слабость в мышцах и неспособность подняться по лестнице, повышенная тревожность и бессонница. Плюс стресс от потери беременности давал о себе знать. Но зато постепенно мое обострение прошло, и я начала жить дальше.
#7
Осенью 2015 года, несмотря на постоянный прием салофалька в максимальной дозе, у меня снова началось сильное обострение. Меня снова госпитализировали в ГНЦК и снова назначили высокие дозы преднизолона внутривенно, но на этот раз он помогал хуже. Побочные эффекты снова были тяжелые. Тогда же врачи приняли решение прописать мне иммунносупрессоры (азатиоприн) на постоянной основе для поддержания ремиссии и предупредили, что если это не поможет, то придется назначать биологическую терапию (ремикейд). Для того, чтобы получать его бесплатно, нужно было оформлять группу инвалидности. Осознавать это было нелегко. Кроме того, врачи говорили, что, если и этого будет недостаточно, тогда есть только один выход — операция по удалению кишечника, пожизненная инвалидность и жизнь со стомой.